Список форумов - Гомель в годы Великой Отечественной войны
Вход Регистрация FAQ Пользователи Поиск Список форумов - Гомель в годы Великой Отечественной войны

Ольга Яковлевна Омельченко

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов - Гомель в годы Великой Отечественной войны » Они сражались за Родину
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
-=RuS=-



Зарегистрирован: 18.04.2016
Сообщения: 872

СообщениеДобавлено: Ср Янв 10, 2018 2:29 pm    Заголовок сообщения: Ольга Яковлевна Омельченко Ответить с цитатой



Ольга Яковлевна Омельченко

санинструктор 37-й гвардейской стрелковой дивизии


Вернуться к началу
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя -=RuS=- Отправить личное сообщение
-=RuS=-



Зарегистрирован: 18.04.2016
Сообщения: 872

СообщениеДобавлено: Ср Янв 10, 2018 2:37 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Из книги Светланы Алексиевич

У ВОЙНЫ — НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО…

....

«Это была не я…»



У каждой из рассказчиц своя судьба. Там же, в Москве, на встрече ветеранов шестьдесят пятой армии я увидела Ольгу Яковлевну Омельченко..

Все были в весенних платьях, светлых косынках, а она — в военной форме. Лицо ее мне показалось каким-то особенным: на нем лежала неистребимая печать прошлого, мало смягченная временем? Мы познакомились, а потом я приехала к Ольге Яковлевне в Полоцк.

Она была больна, но все равно встала с постели:
— Какой другой раз? Наше поколение уже уходит… Хотела дать вам адрес своей подруги из Винницы, воевали вместе, а вчера позвонили — умерла она. Война нам всем век укоротила.

Уже не раз улавливаю в разговорах этот скрытый упрек: опоздали! Помню несколько своих писем, вернувшихся с припиской: «Адресата больше нет». Не переехал в другой город, на другую квартиру, как это не раз случалось, а совсем нет. Исчез человеческий голос, растворилась в мире человеческая память. Что унесла она с собой? Уже никто не узнает.

Вспоминала Ольга Яковлевна неожиданно спокойно, почти бесстрастно, что я не сразу смогла понять и объяснить. И этим мучилась, потому что уже привычнее было, когда плакали. Тогда точно знала, где боль. В этих сухих, выцветших глазах она была глубже…

Ольга Яковлевна Омельченко, санинструктор стрелковой роты:
"Мать хотела, чтобы я эвакуировалась вместе с ней, она знала, что я рвусь на фронт, и привязала меня к подводе, на которой лежали наши вещи. Но я тихонько отвязалась и ушла, так эта веревка у меня на руке и осталась.

Все едут. Бегут. Куда деться? В дороге встретилась с группой девушек. Одна из них говорит: «Тут моя мама рядом, пойдем ко мне». Пришли мы ночью, постучали. Открывает ее мать, как глянула на нас, а мы грязные, оборванные, — говорит: «Стойте на пороге». Мы стоим. Она притащила огромные чугуны, с нас все поснимала. Вымыли мы головы золой и полезли на печку, и я сильно уснула. Утром мать этой девушки сварила щи, хлеб испекла из отрубей с картошкой. Каким вкусным показался нам этот хлеб и щи такими сладкими!

И так пробыли мы там четыре дня, она нас подкармливала. Давала понемножку, а тор, говорит, объедитесь, умрете. И вот на пятый день она сказала: «Идите». А перед этим пришла соседка, мы сидели на печке. Мать показала нам палец, чтобы мы молчали. Даже соседям она не призналась, что пришла дочь, говорила всем, что дочь на фронте. А это ее дочь, одна-единственная, и она не жалела эту свою дочь, не могла простить ей позора, что она вернулась.

Ночью она нас подняла, дала нам узелки с едой и вот: «Идите…»
— И даже не пыталась удержать свою дочь?
— Нет, она ее поцеловала и говорит: «Отец воюет, и ты иди воюй».
Уже по дороге эта девушка мне рассказала, что она медсестра, попала в окружение.

Долго меня мотало по разным местам, и наконец попала я в город Тамбов, устроилась в госпиталь. В госпитале было хорошо, я после голодовки поправилась, такая полненькая стала. И вот когда мне исполнилось шестнадцать лет, мне сказали, что я могу, как и все медсестры, врачи, сдавать кровь. Начала я сдавать кровь каждый месяц. Получала донорский паек: килограмм сахара, килограмм манки, килограмм колбасы, чтобы восстановить силы. Я дружила с нянечкой тетей Нюрой, у нее было семь человек детей, а муж ее погиб в начале войны. Старшему мальчику было семь лет, он ходил за продуктами и потерял карточку, так я свой донорский паек отдавала им. Сдавала сразу по пятьсот кубиков, по поллитра крови два раза в месяц. Один раз врач мне говорит: «Давай напишем твой адрес, вдруг объявится тот, кому вольют твою кровь». Мы написали адрес и пристегнули эту бумажку.

И вот через какое-то время, месяца два прошло, не больше, я сменилась после дежурства и пошла, спать легла. Тормошат меня:
— Вставай! Вставай, к тебе брат приехал.
— Какой брат? Нет у меня брата!
Наше общежитие было на последнем этаже, я спустилась вниз, смотрю: стоит лейтенант молодой, красивый. Спрашиваю:
— Кто тут звал Омельченко?
Он говорит:
— Я звал. — И показывает мне записку, что мы с врачом писали. — Вот… Я твой брат по крови.

Привез мне два яблока, кулечек конфет, тогда конфет нигде нельзя было купить. Боже! Какие это были вкусные конфеты! Пошла к начальнику госпиталя: «Брат приехал…» Пустили меня в увольнение. Он говорит: «Пойдем в театр». А я еще ни разу в жизни не была в театре, а тут в театр да с парнем.

Через несколько дней он уезжал, у него было направление на Воронежский фронт. Когда он пришел попрощаться, я открыла окно и помахала ему рукой. В увольнение меня не пустили: было много раненых.

Ни от кого писем не получала, даже не имела представления, что это такое — получить письмо. И вдруг получаю треугольничек, распечатала, а там написано: «Ваш друг, командир пулеметного взвода… погиб смертью храбрых». Это тот мой брат по крови. Он сам детдомовский, и, видимо, единственный адрес, который у него был, — это мой. Уезжая, он очень просил, чтобы я оставалась в этом госпитале, чтобы после войны ему легче было меня найти. И через месяц я получаю вот это письмо, что он погиб, и мне так стало страшно. Я решила всеми силами уйти на фронт и отомстить за свою кровь, я знала, что где-то пролилась моя кровь…

Но на фронт уйти не так просто. Три рапорта написала начальнику госпиталя, а на четвертый раз пришла к нему и говорю:
— Если вы меня не отпустите на фронт, то я убегу.
— Ну, хорошо. Я тебе дам направление, раз ты такая упрямая…
Самое страшное, конечно, первый бой. Небо гудит, земля гудит, кажется, сердце разорвется, кожа на тебе вот-вот лопнет. Не думала, что земля может трещать. Все трещало, все гремело. Мне казалось, вся земля вот так колышется. Я просто не могла… Как мне все это пережить… Я думала, что не выдержку. Мне так сильно страшно стало, и вот я решила: чтобы не струсить, взяла комсомольский билет, макнула в кровь раненого, положила себе в карманчик и застегнула. И вот этим самым я дала себе клятву, что должна выдержать, самое главное — не струсить, потому что если я струшу в первом бою, то я уже дальше не ступлю шага. Меня заберут с передовой, отправят в медсанбат. А я хотела быть только на передовой, отомстить за свою кровь лично.. И мы наступали, шли по траве, а трава выросла в пояс… Там уже несколько лет не сеяли. Идти было очень тяжело. Это на Курской дуге…

После боя вызвал меня начальник штаба. Какая-то избенка разрушенная, там ничего нет. Я зашла. Стоит один стул, и он стоит. Посадил меня на этот стул и говорит:
— Ну, вот смотрю я на тебя и думаю: что заставило тебя пойти в это пекло? Убьют, как муху. Ведь это же война! Давай переведу хотя бы в санчасть. Ну, хорошо, если убьют, а если останешься без глаз, без рук? Ты подумала об этом?
А я отвечаю:
— Товарищ полковник, я подумала. И об одном прошу: не трогайте меня из роты.
— Ладно, иди! — как крикнет на меня, я даже испугалась.
Бои тяжелые. В рукопашной была… Это ужас. Человек таким делается… это не для человека… Бьют, колют штыком в живот, в глаз, душат за горло друг друга. Вой стоит, крик, стон… Для войны это и то страшно, это самое страшное. Я это все пережила, все знаю. Тяжело воевать и летчикам, и танкистам, и артиллеристам, — всем тяжело, но пехоту ни с чем нельзя сравнить.

Никому не поверю, если скажет, что страшно не было. Вот немцы поднялись и идут, еще пять— десять минут и атака. Тебя начинает трясти… Но это до первого выстрела. А как услышишь команду, уже ничего не помнишь, вместе со всеми поднимаешься и бежишь. И тебе нее страшно. А вот на второй день ты уже не спишь, тебе уже страшно. Все вспоминаешь, все подробности, и до твоего сознания доходит, что тебя могли убить, и становится безумно страшно. Сразу после атаки лучше не смотреть на лица, это какие-то совсем другие лица, не такие, как у людей. Я не могу выразить, что это такое. Кажется, что все немножко ненормальные. На них смотреть страшно…

Страшно ли было умереть? Конечно, страшно. Но мы и другое понимали, что умереть в такое время — тоже история. Вот у меня такие чувства были. Я до сих пор не верю, что живая осталась. И раненая и контуженая. но целая. Глаза закрою, все снова перед собой вижу. Снаряд попал в склад с боеприпасами, вспыхнул огонь. Солдат стоял рядом, охранял, его опалило. Уже это было не человек, а черный кусок мяса…. Он только подскакивает, а все смотрят из окопчиков, и никто ничего, все растерялись. Схватила я простыню, подбежала, накрыла этого солдата и сразу легла на него. Он вот так покидался, пока разорвалось сердце, и затих…

Разнервничалась, в крови вся. Кто-то из старых солдат подошел, обнял, слышу — говорит: «Кончится война, и если она останется жива, с нее человека все равно уже не будет, ей теперь все». Мол, что я в таком ужасе, пережить его, да еще в таком молодом возрасте. Меня трясло, как в припадке, отвели под руки в землянку.

А тут снова бой начался… Под Севском немцы атаковали нас по семь-восемь раз в день. И я еще в этот день выносила раненых с их оружием. К последнему подползла, и у него рука совсем перебитая. Ему ж нужно срочно отрезать руку и перевязать, иначе перевязку не сделать. А у меня нет ни ножа, ни ножниц. Сумка телепалась-телепалась у меня на боку, и они выпали. Что делать? И я зубами грызла эту мякоть. Перегрызла, забинтовала… Бинтую, а раненый: «Скорей, сестра. Я еще повоюю…» Весь в горячке…

И в этом бою, когда на нас пошли танки, двое струсили. Погибло много наших товарищей. Раненые попали в плен, которых я стащила в воронку. За ними должна была прийти машина… А когда эти двое струсили, началась паника. Цепь дрогнула, побежала. Раненых оставили. Мы пришли потом на то место, где они лежали, кто с выколотыми глазами, кто с животом распоротым. К нашим раненым фашисты не имели жалости…

Я, как об этом узнала, как это увидела, за ночь черная сделалась. Утром построили весь батальон, вывели этих трусов, поставили впереди. Зачитали, что расстрел им. И надо семь человек, чтобы привести приговор в исполнение… Три человека вышли, остальные стоят. Я взяла автомат и вышла. Как я вышла, все за мной… Нельзя было их простить. Из-за них такие смелые ребята погибли. Самые лучшие погибли…

Влюбился в меня командир роты разведчиков. Записочки через своих солдат пересылал. Я пришла к нему один раз на свидание. «Нет, — говорю. — Я люблю человека, которого давно нет в живых». Он вот так близко ко мне придвинулся, прямо в глаза посмотрел и пошел. Стреляли, а он шел и даже не пригибался…

Потом, это уже на Украине было, освободили мы большое село. Я думаю: «Дай пройдусь, посмотрю». Погода стояла светлая, хатки белые. И за селом так — могилки, земля свежая… Тех, кто в бою за это село погиб, там похоронили. Сама не знаю, ну как потянуло меня. А там фотография на дощечке и фамилия. На каждой могилке так… И вдруг смотрю — знакомое лицо… Командир роты разведчиков, который мне в любви признался. И фамилия его…

И мне так не по себе стало. Так страшно. И как раз в это время шли к могиле его ребята, из его роты. Они все знали, они записочки мне носили. Ни один на меня не посмотрел, как будто меня не было. И потом, когда я их встречала, мне кажется, они думали, они хотели, чтобы я погибла. Они не могли видеть меня живой. Вот я чувствовала…
Пришла я с войны и тяжело заболела. Долго по больницам скиталась, пока не попала к старому профессору. Он меня лечил. Говорил, что если бы я ушла на фронт в восемнадцать-девятнадцать лет, организм был бы окрепший, а так как я попала в шестнадцать, это очень ранний возраст, организм сильно травмировался.

«Конечно, лекарство — это одно, — сказал он мне, — можно подлечиться, но, если хотите восстановить здоровье, хотите жить, мой единственный совет: нужно выйти замуж и как можно больше иметь детей. Только это может вас спасти. С каждым ребенком организм будет перерождаться…»
— А сколько вам было лет?
— Как пришла с войны, шел двадцатый год. Конечно, я и замуж-то не думала выходить.
— Почему?
— Я чувствовала себя очень уставшей, намного старше своих сверстников, даже старой. Подружки танцуют, веселятся, а я не могу, я смотрела на жизнь уже другими глазами. Внешне это не было видно, за мной молодые ребята ухаживали, а душа моя была уставшая. Мужчины не все выдерживали, что я видела… Операционная палатка, и вот там такое место, где бросают отрезанные руки, ноги… Однажды вместе со мной зашел в операционную офицер, хотел, чтобы его перевязали. Как открыл, увидел — и р-р-раз… и упал. Мужчина не выдержал.

А бои под Севском… Я вам рассказывала, как вынесла там шестьдесят семь раненых. У меня газетка фронтовая сохранилась, где об этом писали. Обо мне и о нашей первой роте сто восемнадцатого стрелкового полка тридцать седьмой гвардейской дивизии. Такой тяжелый бой, такое напряжение, что из ушей кровь шла. Утром проснулась, как после болезни…
— Замуж вышли?
— Вышла замуж. Родила и воспитала пятерых сыновей. Уже внуки выросли. Так что неплохая мать и неплохая бабушка из меня получилась. А как пришла с войны, думала, что не хватит на это сил.
Я теперь вспоминаю все, и мне кажется, что это была не я, а какая-то другая девчонка…"

Разные чувства борются в моей душе: восхищение и растерянность, удивление и протест, боль и сочувствие. Они заставляют меня еще пристальнее вглядываться в это лицо, вслушиваться в этот голос. И думать о том: каково же им, живущим одновременно в двух временах — в дне вчерашнем и в дне сегодняшнем? Они пережили то, что мы можем только знать. Должны знать! Хотя не всегда, может быть, хотелось бы знать. Но вспомним великого Толстого, который поймал себя на этом чувстве и тут же осудил его: «Только что вы отворили дверь, вид и запах сорока или пятидесяти ампутационных и самых тяжело раненных больных, одних на койках, большей частью на полу, вдруг поражает вас. Не верьте чувству, которое удерживает вас на пороге залы, — это дурное чувство…»
Мы не их, несущих эту тяжелую память, жалеем, а себя. Чтобы по-настоящему пожалеть, надо не отказаться от жестокого знания, а разделить его, взять часть и на свою душу. К тому же это документ, его не перепишешь, его писали кровью, его писали жизнью на белых листах 41-го, 42-го, 43-го, 44-го, 45-го годов…

http://e-libra.su/read/317907-u-vojni-%E2%80%94-ne-zhenskoe-litco%E2%80%A6.html




Последний раз редактировалось: -=RuS=- (Ср Янв 10, 2018 9:27 pm), всего редактировалось 2 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя -=RuS=- Отправить личное сообщение
-=RuS=-



Зарегистрирован: 18.04.2016
Сообщения: 872

СообщениеДобавлено: Ср Янв 10, 2018 2:44 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Из книги «воспоминания старого солдата»
Автор Александр Спиридонович Рябцев

ветеран дивизии
37-я гвардейская стрелковая дивизия

......

За неделю до наступления войск 1-го Белорусского фронта разведчики 37-й гвардейской стрелковой дивизии обнаружили в тылу противника в районе деревни Дерть на болотах концлагеря. За колючей проволокой под открытым небом, без всяких укрытий, содержались советские люди: женщины, старики и дети. Больно было смотреть на их мучения. Разведчики, возвратившись в расположение, немедленно доложили, что обнаружили лагеря.

Командир 37-й гвардейской стрелковой дивизии срочно направил две усиленные стрелковые роты, чтобы отбить лагеря. Выяснилось, что за колючей проволокой находились люди, заражённые сыпным тифом. Фашисты предвидели, что советские солдаты обнаружат лагеря и начнут спасать людей. При этом спасители сами заразятся и таким образом понизят боеготовность своей армии.

Комиссия, расследуя это чудовищное преступление нацистов, установила: германское командование по заранее разработанному плану специально организовало массовую переброску из глубокого тыла в концлагеря, на передний край своей обороны, заражённых сыпным тифом, намереваясь распространить эпидемию в прифронтовой полосе.

Немецкие изверги, отступая под натиском наших войск из Белоруссии, оставили на переднем крае своей обороны в районе местечка Озаричи Полесской области три концлагеря. Первый - на болоте близ деревни Дерть, второй - в двух километрах от местечка Озаричи, третий - на болоте в двух километрах от деревни Подосинник.

В трёх лагерях находилось 31 762 человека. Среди них 15 213 детей в возрасте до 15 лет, в том числе 517 сирот, родители которых были расстреляны фашистами. По решению командования фронтом тифозных больных разместили в 25 госпиталях.

Вспышка эпидемии сыпного тифа в частях 37-й гвардейской стрелковой дивизии была приостановлена срочно принятыми мерами.

Среди заразившихся оказалась известная в дивизии медсестра гвардии старший сержант Ольга Омельченко, которая принимала активное участие по спасению больных. Она служила в нашем полку, худенькая, неказистая, похожая на подростка. Но это только внешние данные. А характер имела героический и поступала решительно. Она выносила с поля боя столько раненых с их оружием, что и здоровому мужчине-санитару едва под силу. Случалось, заканчивался у неё перевязочный материал, а раненые ещё были. Тогда она пускала в расход своё нательное, солдатское бельё -рубаху, кальсоны- всё, что можно было снять с себя и использовать как перевязочный материал.

Солдаты, которых она вынесла с поля боя, молились на неё, считали своей спасительницей, родной сестрой, любили её за ласковые, утешительные слова, нежные руки.

.......




Последний раз редактировалось: -=RuS=- (Ср Ноя 14, 2018 9:41 am), всего редактировалось 4 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя -=RuS=- Отправить личное сообщение
-=RuS=-



Зарегистрирован: 18.04.2016
Сообщения: 872

СообщениеДобавлено: Ср Янв 10, 2018 3:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Омельченко Ольга Яковлевна __.__.1925

https://pamyat-naroda.ru/heroes/podvig-chelovek_kartoteka1276988230/



Вернуться к началу
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя -=RuS=- Отправить личное сообщение
-=RuS=-



Зарегистрирован: 18.04.2016
Сообщения: 872

СообщениеДобавлено: Ср Янв 10, 2018 3:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

ОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ордена Трудового Красного Знамени АКАДЕМИЧЕСКИЙ ТЕАТР ДРАМЫ

Премьера состоялась 5 ноября 1984 г.

40-летию Победы советского народа
Великой Отечественной войне


У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО
Драматическая хроника в 2-х частях

http://www.omskcity.ru/documents/programm/99-drama-u-voyny-ne-zhenskoye-litso.html




Вернуться к началу
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя -=RuS=- Отправить личное сообщение
-=RuS=-



Зарегистрирован: 18.04.2016
Сообщения: 872

СообщениеДобавлено: Ср Янв 10, 2018 7:12 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Видео
https://youtu.be/az7gISGjSmc


Sandra Mili - Это моя прабабушка .. !


Вернуться к началу
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя -=RuS=- Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов - Гомель в годы Великой Отечественной войны » Они сражались за Родину Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах
Flag Counter


Powered by phpBB © 2001- 2004 phpBB Group
Design by Vjacheslav Trushkin
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS